Первый латинский перевод Корана: орудие опровержения, а не понимания

Ещё в 1143 году монах по имени Роберт Кеттонский, по просьбе аббата Петра Достопочтенного, создал первый полный латинский перевод Корана. Но вот в чём загвоздка: он делался не для того, чтобы помочь христианам узнать об исламе. На самом деле он был призван дать им оружие для споров с ним. Только взгляните на название, которое они дали: "Lex Mahumet pseudoprophete", что значит "Закон Мухаммеда-лжепророка". Так что, ещё до того, как кто-то начинал читать, весь труд уже был помечен огромной предвзятостью. Теперь учёные практически сходятся во мнении, что Роберт не делал прямого перевода. Он часто пересказывал, расширял или сжимал стихи. Переставлял предложения и добавлял собственные толкования. Первоначальная структура Корана - с его сурами и аятами - смешалась в некое латинское прозаическое изложение, что делало его очень непохожим на то, что на самом деле читают мусульмане. Позже, когда специалисты сравнили латынь Роберта с арабским текстом, они обнаружили, что он сильно уклонялся от реальных формулировок и смысла. Цель Петра Достопочтенного явно определила то, как и что было переведено и подано. Прошло несколько веков, и переводчики, работавшие напрямую с арабским, выдали гораздо более точные латинские версии. Даже христианские учёные, не согласные с исламом, признали, что труд Роберта слишком вольный, чтобы ему доверять. Один известный пример - из суры "аль-Му’минун", аят 14, который говорит о том, как развивается человеческий зародыш. Версия Роберта добавила кучу лишних подробностей и толкований, вместо того чтобы просто сказать то, что написано по-арабски. Это наглядный случай, когда перевод превращается в комментарий. Так что первый латинский Коран был не о наведении мостов - он был о создании обвинений против него. Над этим стоит задуматься, размышляя о том, как между сообществами передаются знания.